Суббота, 2018-08-18, 9:58 AM

 Викинги

НачалоРегистрацияВход
Вы вошли как "Гость"
Меню сайта
Наш опрос
Оцените мой сайт

Результаты · Архив опросов

Всего ответов: 308
 
Викинги
Тут будет любая ваша информация...

Изменить этот текст можно в панели управления, раздел "Управление дизайном".
Анна Ворон
 
Волки Севера.

Они приходили с моря, воины, не знавшие ни жалости, ни страха смерти. Пёстрые паруса их драккаров заметны были издалека. И когда такой парус понимался над горизонтом, жители прибрежных селений в страхе бежали, спасая свою жизнь. Об их отваге, мужестве, жестокости и ярости ходили легенды. Они жили войной и ради войны. Их хранили суровые асы. Им помогали светлые альвы и тёмные йотуны. Их души уносили с поля боя златокосые валькирии. Их называли героями и варварами, пиратами и волками Севера. Но сами они звали себя – ВИКИНГИ.
Мария Семёнова «Викинги»

На исходе восьмого столетия – тысячу двести лет тому назад – к побережьям Западной Европы начали приходить с моря, неизвестно откуда взявшиеся корабли под полосатыми парусами, с красивыми и в то же время страшными драконьими головами на носах… С кораблей высаживались рослые большей частью светловолосые, хорошо вооруженные люди. Они нападали на жителей побережья, резали скот, грабили имущество, захватывали и увозили с собой пленных – и вновь исчезали за горизонтом на своих быстроходных кораблях. После себя они оставляли страх и разорение. Встретив отпор, они дрались. Взятые в плен, умирали молча, без просьб о пощаде.
Они поставили на колени всю Европу. Заставили каждого захудалого крестьянина, стоя в церкви на коленях повторять, давно заученную на латыни фразу: «Господи, убереги нас от норманнов». Они приходили и неизменно побеждали, да и никто не верил, что может быть иначе. Как же по другому? Ведь они были ВИКИНГАМИ.
Они исчезли так же неожиданно, как и появились. Однажды огромные корабли под яркими полосатыми парусами не престали к берегам Европы. И через год и через два. Набожные европейцы восславили своего господа за такой щедрый дар, подумали, что, должно быть, северным разбойникам воздалось по заслугам, быть может, море расступилось под их кораблями и затянуло нечестивцев в огненную гиену или, что похуже. Подумали и пошли в церковь вновь и вновь повторять давно затверженную фразу: «Господи, убереги нас от норманнов». Прошло не мало времени прежде, чем старая молитва забылась.
«Господи, убереги нас от норманнов».
Викинги ушли, оставив немало вопросов людям будущих поколений. Кем они были? Почему всегда побеждали?
Долгое время считалось, что дело в их крепких мечах, непробива6емых кольчугах, прочных щитах. Мечи викингов действительно имели ряд особенностей. Длинные, с закруглённым концом, они были созданы для того, чтобы рубить. Колющий удар, казался, им не достойным воина, неверным. Северные кузнецы сковывали вместе узкие пластинки железа, из-за чего клинок казался узорчатым, кружевным. Закаляли их на ветру или в воде, оттого мечи получались хрупкими и ненадёжными. Такое оружие легко сломается в бою и подведёт под верную смерть своего обладателя.
Щиты викингов вопреки многим мнениям были вовсе не железные. В битве враги нападают и справа, и слева. От одного увернулся, рубанул другого мечом. Железный щит был бы здесь помехой. Большой, тяжёлый, он сковывает движения, от него быстро устаёт даже тренированная, закалённая сотнями битв рука. А устать в битве – это смерть, оттого щиты викингов делались из дерева. От прямого удара, если он придётся против древесных волокон, такой щит спасёт не хуже железного. Вот только как заставить противника ударить именно так, а никак иначе? Северяне нашли этому простое решение, свои щиты они разукрашивали яркими, витыми полосами, от которых рябило в глазах. Но, конечно, и такие щиты нередко ломались, раскалывались надвое, оставляя викингов без защиты.
Пожалуй, лучше всего у викингов были кольчуги. Недлинные, чуть прикрывающее бедро рубашки из железных колец. В Средние Века кольчуги делали двух видов: из плоских колец и из круглых колец. Первые были лёгкими, но очень ненадёжными. Такая кольчуга могла защитить от скользящего удара меча или копья, но от прямого или от метко пущенной стрелы отнюдь не спасала. Кольчуги из круглых колец были тяжёлыми, воин в них становился неповоротлив, но и больших гарантий на защиту они не давали. Так же как и плоскоколечные легко рвались. Викинги нашли поистине золотую середину. Их кольчуги представляли собой комбинацию круглых и плоских колец. Такая рубашка, конечно, тяжёлее плоскоколечной, но движений не свяжет, и от удара защитит лучше, чем её европейские сестры. В доказательство своей теории современные историки провели опыт. Для этого по образцам всех трёх кольчуг выстрели копьём из пневматического ружья. Первые две кольчуги оправдали мнение историков и успешно были пробиты копьём, но кого же было их удивление, когда порвалась и третья, норманнская, комбинированная кольчуга. Конечно, наконечник вошёл в манекен не так глубоко, как в двух предыдущих случаях, но такого удара вполне бы хватило для серьёзного ранения.
Итак, мечи викингов ломались, щиты раскалывались, кольчуги рвались. Они были такими же людьми, как и все прочие европейцы и не имели никаких перед ними преимуществ. Так почему же они всегда побеждали?
Ответ на вопрос кроется глубоко в жизни людей севера, в образе их мыслей и идеалах, хотя, впрочем, сначала следует ответить на вопрос, кем же они были.


1. Вечная битва.

Скандинавия никогда не была благосклонна к своим жителям. Холодный климат, колючий ветер, бьющий в лицо, и забивающаяся за шиворот мелкая крупа снега, неплодородная почва – тяжело было выжить в таких условиях. А люди не просто выживали, они жили и любили свою землю. Во многом людям в их вечной битве с природой помогало море, щедрое, привычное. Случалось, в голодные годы коров и свиней подкармливали тресковыми головами, и только так скот дотягивал до новой травы. Сами же люди ели рыбу практически каждый день – варённую, копчёную, жаренную, солённую, вяленную, даже квашенную, - с ячменным хлебом, с овсяной кашей, просто так. Между прочим, учённые считают, что именно из-за «рыбной диеты», продолжавшейся столетиями, среди скандинавов так много светловолосых. В наше время «диета» скандинавов мало, чем отличается от общеевропейской, и исследователи пишут, что традиционно белокурый народ начинает темнеть…
Море и верный корабль были для скандинава родным домом. И вот, если несколько лет подряд был неурожай на ячмень и овёс, если родное селение губил лесной пожар, накрывал оползень, поглощал движущийся ледник или захватывали враги, - люди нередко снаряжали корабль и уходили на нём искать себе лучше доли.
Конечно, не все люди, а только самые деятельные, смелые и такие, кому нечего было терять.
Иногда они присоединялись к могущественному вождю – конунгу или ярлу. Иногда сами выбирали себе вождя – хёвдинга (от слова «хуфуд» - голова) и начинали жить жизнью морских кочевников, добывать себе еду и припасы, нападая сперва на соседей, потом на жителей других стран.
Напуганным до смерти жителям Западной Европы в первую, очередь, конечно, запомнились нападения и грабежи, но сказать, что бродячие мореходы только и делали, что дрались, было бы величайшей несправедливостью. Большей частью они мирно торговали (хотя всегда были готовы за себя постоять, а то и прихватить, что плохо лежит), а временами отправлялись исследовать неведомые моря, открывать новые земли.
Викинги – так называли тех, у кого больше не было дома на берегу, только корабль.
Учённые до сих спорят о том, что же в точности значит «викинг». Одни говорят, что это просто «житель залива», ведь «вик» значит «залив», а узкие длинные морские заливы, фиорды – непременная деталь скандинавского пейзажа.
Другие утверждают, что «викинг» - скорее «человек, нападающий на жителей залива».
Третьи учённые производят это слово от названия древней провинции Вик на юге Норвегии, в окрестностях современного Осло.
Четвёртые доказывают, что «викингом» называли даже не человека, а поход на корабле, в который отправился сам человек. Одну и ту же фразу из древнего документа переводят и «он отправился с викингами за море», и «он был в викинге за морем».
А пятые учённые пишут, что «викинг» - это от древнего глагола «викья» - «уклоняться, сбиваться с пути». Может быть, это мнение наиболее обоснованно, ведь те, кого мы называем викингами, в самом деле, уходили из дому, покидали родню и вообще жили не так, как вроде бы человеку должно жить. В древнескандинавском обществе они были «белыми воронами».
Но особого значения для ответа на наш вопрос верный перевод слова «викинг» не имеет, а все теории лишь помогают сложиться верному представлению об этих людях. Главное здесь одно. Викинги – это не народ из «страны Викингии», не национальность. Это профессия, если не сказать больше, призвание. Итак, викинги – это североевропейские морские воины VIII – IX веков, купцы, мореплаватели и разбойники. Причём необязательно этнические скандинавы. Викингами, причём весьма знаменитыми, бывали и славяне с южного берега Балтийского моря.
Таким людям не понаслышке было известно, что такое битва. Вся их жизнь была вечной битвой за существование, за каждый глоток воздуха, наверное, поэтому именно у них родилась легенда, подобных которой нет, легенда о вечной битве. (см. Приложения. Вечная битва).
В этой легенде всё. Это и рассказ о вечной борьбе скандинавов за жизнь на суровой земле, это и сказание о битве, о законах царивших тогда, о том, какое значение имела война в жизни тех людей. Вечно бьются два воина природа и человек, вечно наблюдает за ними синее море Хильда. Стремиться помочь, да не всегда, может, но никогда не забывает.

2. Род.

Так почему же викинги были своего рода «белыми воронами» в древнескандинавском обществе?
Тогда люди жили большим общинами. Легко ли было жить в большой семье? В таком роду никогда не бывало ни всеми позабытых детей, ни брошенных стариков. Когда у кого-то случалась беда, родня – даже самая дальняя, которую мы бы назвали «седьмая вода на киселе», - готова была прийти на выручку. Отстроить сгоревшей дом, поделиться имуществом и богатством, помочь отбиться от врагов, заступиться за обиженного. В древней Скандинавии случалось даже так, что суд решал спорное дело в пользу того, кто приводил больше родни. И даже не потому, что родня эта являлась на суд с оружием… Мой род – моя крепость!
Зато в любой ситуации человек должен был действовать так, как будет лучше для его рода. А свои личные интересы соблюдать потом. Такое общество, в котором безраздельно властвует РОД, называют ТРАДИЦИОННЫМ. В таком обществе веками накапливались традиции – те взгляды, понятия, идеи, обычаи, которые на протяжении столетий помогали обществу выжить. Так вот, если хорошенько присмотреться к любой древней традиции, окажется, что она совершенно чётко нацелена на выживание рода. Никакого «индивидуализма» традиционное общество не признаёт. И, поскольку человечество не вымерло, значит, подобное положение большую часть людей устраивало.
Что значило быть частью рода, серой тенью в этой безликой толпе? Сейчас в век индивидуалистов, когда культивируется человеческая личность, и каждый сам за себя, понять это непросто. Рассмотрим этот вопрос на примере одного из самых ярких проявлений родового строя, самом жестоком на взгляд современного человека обычае, на примере кровной месте.
Действительно, кровную месть иначе как «диким обычаем» обыкновенно не называют. В кино и литературе её обычно показывают либо как страшную трагедию, приводящую к гибели враждующих сторон до последнего человека, либо как тягостную обязанность персонажа, которую ему приходилось выполнять против своего желания.
Иногда кровную месть объявляют даже чем-то исключительно присущим «свирепым викингам» и объясняют особой «кровожадностью» скандинавских народов.
Между тем «жестокость» древних эпох по сравнению с сегодняшним днём – такой же распространённый миф, как и «особая кровожадность» того или другого народа.
Во все эпохи происходили и прямые злодейства, и трагические случайности, когда человек убивал человека. И, естественно, близким погибшего хотелось разыскать и покарать виноватых. Когда подобное происходит сейчас, люди обращаются в правоохранительные органы за справедливостью и защитой. А кому можно было обратиться тысячу лет назад? Тогда не было никаких аналогов милиции, полиции, прокуратуры. Силой навести порядок мог только вождь, за которым стояли профессиональные воины – скандинавский хирд, славянская дружина. Но вождь – конунг или князь – был, как правило, далеко. Или в своей столице, или вообще в заморском походе. Да и авторитет его как правителя страны, вождя народа (а не только воинов) в эпоху викингов ещё только устанавливался. Люди предпочитали рассчитывать только на себя самих… и на свой род.
Сгорел дом – на помощь поспешит родня, осиротели дети – сразу найдутся те, кто непременно их заберёт. И, конечно, стоило обидеть одного из родственников, как за него грудью вставали все. А уж если происходило убийство, преступник знал, что ему придётся иметь дело со всем с родом убитого.
С другой стороны за убийцей тоже стоял род. Оттого он и не собирался скрываться или прятаться. Чаще всего преступник сам направлялся к ближайшему жилью и подробно рассказывал, что случилось. Почему? Причина очень проста. Если бы он попытался утаить содеянное, он прослыл бы среди соплеменников «немужественным мужчиной», неспособным к ответственности за свои поступки. А это было самое худшее, что с человеком могло случиться в те времена. Сами эти слова относилось к НЕПРОИЗНОСИМЫМ речам. Так в одном из древних шведских законов говориться:

Если один человек обращает к другому непроизносимые речи, говоря: «Ты не можешь занимать место среди мужчин; ты не муж в сердце своём», - и тот ответит: «Моё мужество ничуть не уступит твоему», - то им надлежит встретиться на перекрёстке трёх дорог (для поединка)…»

А на поединки нужно было ещё доказать, что обращенные к тебе слова были клеветой. Да и потом, даже если докажешь, непросто будет такую «грязь» смыть. Всё равно буду тыкать пальцем в спину, а уважение… его уж совсем не вернуть. Поэтому, если только человек не был совсем законченным негодяем, бесповоротной потере своей репутации он предпочитал возможность суровой расплаты.
Сказанное отнюдь не означает, что все мужчины шли поголовно истреблять обидчиков. Вовсе нет. Просто МСТИЛИ НЕ САМОМУ ПРЕСТУПНИКУ, А ЕГО РОДУ. А если уж хотели «насолить» враждебной семье, то непременно покрепче. Как? Истребить в ней самого лучшего, самого достойного человека. Которым преступник чаще всего не являлся…
Значит, поссорившись с кем-то и дойдя до состояния, когда руки действительно начинали чесаться, человек вспоминал: если он не совладает с собой, прольёт кровь, отдуваться за него придётся всему роду. Причём, очень может быть, погибнет не он сам, а кто-нибудь не в чём не повинный и притом уважаемый, достойный и мудрый. А мудрость тогда ценили. Так одна из легенд об Одине, отце богов, рассказывает, как он дал глаз за глоток воды из источника мудрости. (см. Приложения. Цена мудрости). По другой легенде Отцу Богов пришлось восемь дней висеть приколотым копьём на Мировом Дереве, Игдрасле, чтобы получить высшее знание – руны. И люди вовсе не считали это чрезмерной ценой, напротив, по их мнению, цена была как раз справедлива. Какого же было горе, когда мудрый человек погибал. Всякий решился бы из-за ничтожной обиды навлечь подобное несчастье на свой род?
То есть, род не только защищал «своего» человека, но и сдерживал от преступлений. Понятно, что человек, являющийся членом рода, и сам чувствовал себя морально и материально защищённее и увереннее, но во многом был не свободен. Ему приходилось выполнять массу обязанностей, далеко не всегда приятных, а зачастую – сдерживать свои личные порывы. Одни не могли согласиться с этим, согнуть шею под столь ненавистными правилами. Они – бунтари. Другие считали, что так легче и проще, не важно какой даётся ценной. Иногда нужно платить, не торгуясь, как Один.
Общество не может состоять либо из бунтарей, либо из примерных семьянинов. Всегда есть и те, и другие. В Скандинавии тоже большинство населения составляли земледельцы, охотники и рыболовы, не помышлявшие ни о каких приключениях. Но были и другие люди – активные, дерзкие, независимые, вечно стремившиеся к какой-то другой вольной жизни. Вот они и становились викингами, теми, кто бросал всё, даже род, ради сомнительной свободы и битв. Таких не понимали и свои, их родичи. Чего же ждать от других?

3. Хирд.

Итак, человек, оказавшийся в те времена «без роду, без племени» чувствовал себя весьма неуютно. Одиночки неизбежно собирались вместе, и столь же неизбежно их товарищество, поначалу равноправное, обретало внутреннюю структуру, причём по принципу… рода.
Человеку, не мыслившему себя иначе как в роду, непременно хотелось, чтобы рядом по-прежнему были отец и братья, готовые прийти на помощь. Поэтому предводитель дружины считался отцом своих людей, а воины одного ранга – братьями. Пояснить это можно любопытным примером из жизни Руси, где в своё время господствовали примерно такие порядки. Членов дружины такого-то князя наши летописи именуют «чадью», то есть в буквальном смысле его «детьми». Воинов князя Василька, например, так и называли «Васильковичами», хотя о физическом родстве нет и речи. Но право так называться, надо было ещё заслужить. Будущих воинов подвергали многочисленному ряду нелёгких испытаний. К викингам нельзя было просто «примкнуть» и отправиться с ними за море. Это было не проще, чем «примкнуть» в наши времена к космическому экипажу. Желающим вступить в воинское братство назначался испытательный срок, и весьма серьёзный экзамен. Причём экзамен подразумевал испытание не только чисто профессиональных качеств – ловкости, силы, владения оружием, но и обязательную проверку духовных качеств, а также мистическое Посвящение! И обойтись без него никак было нельзя.
Человек, убивший любое живое существо, и в особенности другого человека, «протыкает дырку» между мирами умерших и живых. Дырка эта затягивается в течение какого-то времени, и кто знает, какие злые силы успеют сквозь неё проскочить? Не говоря уже о душах погубленных врагов, которые постараются всячески отомстить убийце, а заодно и всем, кто окажется поблизости (вроде кровной мести на загробный лад). Одним словом, человек совершивший убийство – пусть даже в бою, сражаясь за своё племя, - неизбежно объявлялся «нечистым».
Но в древности это слово не имело того отрицательного смысла, который мы придаём ему теперь. Оно вовсе не означало связь с «нечистой силой», со злом, но просто отсутствие «ритуальной чистоты», а значит и большую уязвимость для злых сил. Именно такая уязвимость и была присуща, по мнению древних людей, соплеменнику, который сражался и убивал. Какое-то время его не допускали к общей жизни племени, он жил и питался отдельно.
Другое дело воины, которые убивали часто, а на корабле, каким большим бы он не был, расселить людей по разным углам нельзя. Значит, все люди подвергались вместе общей опасности со стороны врагов с мира мёртвых. А верили в подобные вещи тогда совершенно искренне. Под общей опасностью люди сплачивались и, действительно, жили семьёй – родом. Поэтому-то вступить в этот узкий кружок было так непросто.
Данные об обряде вступления в хирд в Древней Скандинавии не сохранились. И хотя бы какое-то представления о подобных вещах, даёт обращение к другому народу, который происходит от тех же корней, что и скандинавы, и в то же время развивался изолированно от других народов. Древние ирландцы. Они сохранили отдельные черты тех времен, бесследно исчезнувшие на континенте.
Так, правила приёма в ирландскую дружину, фиану, описывает древнеирландская рукопись (см. Приложения. Правила приёма в фиану). Рукопись гласит, что профессиональный воин должен был обладать немалой физической силой, выносливостью, ловкостью, мгновенной реакцией. Однако в перечне требований к кандидату в дружину всё это стоит на самом последнем месте, и это не случайно.
Прежде осведомлённость и искусство в поэзии, здесь надо иметь особое отношение к слову, особенно к слову, ритмически организованному и рифмованному, которое бытовало в те времена. Любое стихотворение считалось тогда заклинанием. В древней Скандинавии существовал даже закон, согласно которому за любовные стихи к женщине полагался серьёзный штраф: ни у кого не вызывало сомнения, что сочинитель пытался магией приворожить объект своей страсти. А значит, и воин, владеющий стихосложением, мог своими стихами-заклинаниями навредить врагу и привлечь удачу товарищам.
Но и это стояло на втором месте. Самое важное: человек должен был полностью отказаться от своей семьи, то есть нарушить все правила рода, лишиться всех прав и привилегий, которые он давал. Если же учесть, что скандинавы вместо «умер» говорили «ушёл из рода насовсем», то получается, что для прежней родни человек фактически умирал. Умирал, чтобы вновь родиться для новой, для своей воинской семьи…

4. Валькирии, земные и небесные.

Ко времени викингов эпоха матриархата ушла далеко в прошлое. Женщины утратили свою «официальную власть, превратились во вдохновительниц великих деяний. Во имя женщин создавались шедевры литературы и изобразительного искусства, им же порой посвящались завоевательные походы. По крайней мере, легенды связанные с определёнными историческими событиями, часто на этом настаивают.
И объединение Норвегии в единое государство в конце IX века было вызвано, конечно, объективными историческими причинами. Но проследим, как оно описывается в сказании:

Харальд конунг послал своих людей за девушкой, которую звали Гюда. Она была дочерью Эйрика конунга из Хёрдаланда. Харальд хотел сделать её своей наложницей, так как он было очень красива и горда. Когда гонцы приехали, они передали девушке, что им было велено. Она же ответила им, что не хочет тратить свою молодость ради конунга, у которого и владений-то – всего несколько фюльков.
- И мне удивительно, - сказала она, - что не находиться такого конунга, который захотел бы стать единовластным правителем Норвегии, как Горм конунг стал в Дании или Эйрик в Швеции.
Гонцам показался непомерно заносчивым такой ответ, и они попросили её объяснить, что значит такой ответ. Они сказали, что Харальд настолько могущественный конунг, что она может быть довольна его предложением. Однако, поскольку она ответила на него иначе, чем им хотелось бы, они не видят возможности увезти её теперь против её воли, и они стали готовиться в обратный путь.
Когда они приготовились к отъезду, люди вышли проводить их. Тут Гюда обратилась к гонцам и просила их передать Харальду конунгу, что она согласится стать его женой не раньше, чем он подчинит себе ради неё всю Норвегию и не будет править ею так же единовластно, как Эйрик конунг – Шведской Державой или Горм конунг – Данией.
- Потому что тогда, как мне кажется, он сможет называться большим конунгом.
Гонцы вернулись к Харальду конунгу и передали ему эти слова девушки, и сказали, что она непомерно дерзка и неразумна и что конунгу следовало бы послать за нею большое войско, чтобы привезти её к нему с позором. Но конунг возразил, что девушка не сделала и не сказала ничего такого, за что ей следовало бы отомстить. Скорее он должен быть ей благодарен.
- Мне кажется теперь удивительным, как это мне раньше не приходило в голову то, о чём она напомнила, - сказал он. – Я даю обед, что не буду ни стричь, ни чесать волос, пока не завладею всей Норвегией с налогами, податями и властью над ней, а в противном случае умру…

Друзья и советники Харальда признали, что выполнить этот обед – задача, достойная конунга. И Харальд, не откладывая, взялся за дело. Далее сказание весьма обстоятельно повествует, как он присоединял к своему владению область за областью, какие и с кем вёл сражения, и кто в них отличился. Волосы, которые он, согласно обету, не стриг и не чесал, между тем отрастали; Харальда так и прозвали – Косматым. Наконец, около 890 года произошла грандиозная морская битва в Хаврсфьорде, после которой сколько-нибудь серьёзного сопротивления в Норвегии Харальд уже не встречал. Объединение страны породило самую настоящую эмиграцию:

Все его самые могущественные враги погибли, а некоторые бежали из страны, и таких было очень много, ибо тогда заселялось много пустынных земель. В то немирное время, когда Харальд конунг овладевал Норвегией, были открыты и заселены заморские земли: Фарерские острова и Исландия.

Со дня первоначального сватовства к Гюде минуло десять лет, но Харальд о ней не забыл.

Тут он вспомнил, что ему когда-то сказала та гордая девушка. Он послал людей за ней и велел доставить к нему. У них были такие дети: Алов была старшей, затем шли Хрёрек, Сигтрюгг, Фроди и Торгисль…

Вскоре были подстрижены и расчёсаны обетные космы, и Харальд Косматый получил новое прозвище – Прекрасноволосый (Харфагр). Под этим прозвищем он и вошёл в историю.
Вероятно, это всё относится скорее к области сказочно-мифологического обрамления реальных исторических фактов. Главное другое: люди тех времён не находили ничего удивительного в том, что конунг берётся за завоевание целой страны, вдохновлённый дерзкими речами гордой красавицы. Надо так же заметить ещё одну важную вещь, Гюда беседует с послами сами, хотя, согласно закону, вроде бы должна было смирно сидеть и ждать, как решит её судьбу батюшка-конунг. И в этом слушатели тоже ничего странного не находили…
В эпоху викингов немало мужчин надолго покидали свой дом, отправляясь в военные или торговые походы. Такой поход мог занять не один год, а мог вообще кончиться гибелью путешественника и воина. Однако путешествия и приключения были бы попросту невозможны, если бы викинг не оставлял дома прочный «тыл» - разумную и деятельную жену, вполне способную справиться с хозяйством и делами, а если нападали то и возглавить оборону. Так что, если бы в реальности женщины были так принижены и бесправны, какими их рисует сохранившиеся судебники, эпоха викингов вряд ли бы вообще состоялась.
Исторические и мифологические тексты донесли до нас психологические портреты многих «женщин викингов». Иные из них «ткали мир», используя своё влияние на мужчин для установления примирения и спокойствия. Другие, горделивые и мстительные наоборот, подстрекали своих мужчин к сражениям и кровопролитию.
Такова, например, была Гуннхильд, жена Эйрика Кровавой Секиры (сына Харальда Прекрасноволосого). По выражению сказания…

…она вмешивалась в управление страной. Её называли Матерью Конунгов…

И далее в рассказе о деятельности этих самых конунгов их называют не «сыновьями Эйрика», а «сыновьями Гуннхильд». Муж её, несмотря на грозное прозвище и свой титул конунга, положительно теряется на фоне жена.
Спрашивается, а существовали ли в действительности те «прекрасные воительницы», которых так любят авторы исторических романов и, пуще того, сказочной фантастики? Существовали! В X веке в Ирландии действовала дружина викингов, вождём которых была женщина. История, к сожалению, не сохранила её имени, только прозвище – Рыжая Дева.
Одним из подтверждений этого факта является скандинавская мифология. Жили в Асгарде не только эйнхерии, славные воины, погибшие в битвах, но ВАЛЬКИРИИ – девять дев воительниц Одина. Слово «валькирии» означает «избирающее убитых». Согласно легендам, валькирии носились на своих конях «по воздуху, по морю и по твёрдой земле». Они спешили к полям битв, чтобы помогать героям в сражениях, а среди павших избирать тех, кто был достоин пировать вместе с Богами на небесах. (см. Приложения. Песнь Валькирий).
Обычно валькирий причисляют к категории «низших женских божеств». Однако в легендах можно встретить высказывания, наподобие: «такая-то была дочерью такого-то конунга. Она была валькирией и носилась по воздуху и по морю. Потом она вышла замуж и оставила битвы…».
В существование валькирий викинги веровали свято. Значит, и настоящая, земная валькирия вроде Рыжей Девы не должна была уж слишком их удивлять.

5. Дети Одина.

Итак, викинги отрекались от своего рода, чтобы вступить в дружину, а значит, не тяготили их после каждого убийства мысли, не думали они, какова будет месть их роду. А сама дружина, хирд, была святым братством. Тут не предадут за горсть звонких монет, а в битве щитом прикроют и бесчестного врага, что со спины нападает, мечом отобьют. Они дрались во славу возлюбленных, и оттого не могли проиграть, просто не имели права. И дом, тот маленький клочок земли, чтобы пережить зиму морским кочевникам, зорко берегли их жёны, женщины с сильным духом и волей. Такая словом ранит и речью убьёт, но были и другие, что рубились вместе с ними там, далеко на чужих берегах, земные валькирии, рядом с ними нужно было сражаться в три раза храбрее. Нельзя проиграть! Да и само присутствие воинственных дев в битве приносило удачу.
Всё это очень серьёзные причины для бесконечных побед, но… этим могли похвастаться и другие народы. Дружины-братства были и в других странах Западной Европы. Да и сами правила приёма в хирд, мы рассматривались на примере ирландской фианы. И там не предавали, и там приходили на выручку друг другу в бою. А рыцари, славные рыцари Англии и Франции, у каждого из них была дама сердца, во славу которой они завоёвывали победы, ради которой они умирали. Сильные женщины были у многих народов. Та же славянская княгиня Ольга, что и Русь в руках удержала, и древлян покорила, и от предложения руки и сердца византийского императора отказалась, чтобы Русь под иго не подвести, но и врагом Византию не сделала. У многих европейских народов были свои земные валькирии. Немало женщин на Руси сражались в битвах и во время нашествия монголо-татар, да и раньше. А самым, пожалуй, ярким примером является печально знаменитая Жана д’Арк, что повела за собой всю французскую армию.
И вновь выходит, что не было преимуществ у викингов, а на самом деле они были. Было у скандинавов нечто такое, что не имеет аналогов ни у одного другого народа…
Они не боялись умирать. Там далеко в Асгарде их ждала Вальхалла, чертог богов, и только самые лучшие, гордые и бесстрашные попадали туда. В битвах они доказывали своё право пировать рядом с богами, никогда не огорчались суровые воины, если доводилось им увидеть прекрасный лик валькирии раньше, чем ожидали. Пусть там, дома, ждёт любимая жена – нестрашно, пусть не окончена месть – сыновья и дочери завершат, пусть больше не помочь брату-дружиннику – неважно, всё теряло смысл, становились второстепенным. Ведь глаза уже видели одну из пятьсот сорока дверей Вальхаллы. Вальхалла… Какое слово! Мечта, название которой страшно произнести вслух – вдруг ускользнёт, раствориться в рассветной дымке, и не увидишь больше её.
Зачем же они так стремились туда? Не вечный рай и благоденствие ждали в чертогах Одина павших викингов. Не просто так пировали они, ждали… ждали битвы, равных, которой не было на земле, битвы, перед которой все сражения виденные викингами – детские игры, не больше. Битвы, в которой должны были погибнуть и Один, и Тор, да и они сами. Погибнуть и не возродиться, уйти навсегда, уступить дорогу другим, просто перестать существовать. Они ждали Рагнорока… (см. Приложения. Рагнорок)
В легенде о Рагнороке становиться ясно, что не верно представление, будто викинги дрались за ворованные богатства. Конечно, грабили, увозили пленных, но не это было самым важным. Холодно и неблагосклонно отзывается о такой цели легенда. Это было неверно, недостойно.
Зачем? Зачем нужно было сражаться, умирать для новой битвы и смерти, полной и бесповоротной? Просто не могло быть иначе. Они всегда дрались, чтобы жить. И жили, чтобы драться. Они слышали лязг железа и свист стрел. Звуки, ставшие для них музыкой. Песня, ставшая для них смыслом всего. Они родились, чтобы умереть. И они умирали рано или поздно, как все, и всё же чуть-чуть по-другому. Их побелевшие пальцы сжимали не руки тех, кого они любили. Они не старались удержать жизнь. Они лишь покрепче сжимали меч, чтобы успеть подкосить ещё одного врага, чтобы в последний раз услышать шум битвы, почувствовать запах крови. Запах смерти. Ради этого не жалко умереть, это справедливая цена. И они её платили. Зачем жить? Их жизнь – битва, и битва – их жизнь. Они жили ради того, чтобы однажды повести за собой на верную смерть тысячи людей и умереть вместе с ними. Просто перестать дышать.
Мало кто теперь сможет понять, как можно оставить мирную жизнь, ради кровопролитий и бесконечно смертей, как можно выносить, что за общим столом каждый раз будет пустеть место, и не услышишь больше знакомый голос. Так место займёт новый, а голос старого товарища будет звучать глубоко внутри и никогда не забудется. Да и разве навечно прощались братья-дружинники. Недолгой будет разлука. Скоро все воссядут за столы Вальхаллы.
Их легенды, пронизанные духом войны, они слышали с детства, с детства мечтали поднять отцовский меч. Так было всегда.
Пока они верили, что есть Один, Тор и Вальхалла, пока они сражались, чтобы завоевать право поднять меч в последней битве, они всегда побеждали.

Заключение. «Память о нас не должна умереть…»

Таковы были викинги. Воины, не одно столетие наводившие страх на Европу. Думается, сразу становится ясно, почему викинги исчезли. С приходом Христианства всё то, во что они верили, рухнуло. Их веру, святую и непоколебимую прежде, выжигали огнём, вырубали мечами.

Олав конунг расследовал, как народ соблюдает христианскую веру. А если ему где казалось что-нибудь не правильным, он учил народ истинной вере. Тех же, кто не хотел отступиться от язычества, он жестоко карал: одних изгонял из страны, другим по его приказу отрубали руки или ноги или выкалывали глаза, иных он велел повесить или зарубить.

Весёлая Вальхалла сменилась чопорным христианским раем. Битва столкнулась с религиозными истинами: «не убий», «не укради». Рагнорок – гордая смерть, людей и богов, сменилась Концом Света, переживут который только безгрешные, достойные, а храбрость, бесстрашие, гордость, сила – этими достоинствами вроде и не являлись, даже если и не наоборот, признавались страшными грехами. Мудрость, самое ценное у викингов, сменилось новой мудростью, чужой, непонятной. Высшие знание, руны, должны были потесниться для другого знания латыни – придуманного людьми, а вовсе не добытого ценою боли богами.
Потерялось то самое главное, благодаря чему викинги побеждали. Потерялись в веках и сами викинги, оставив потомкам так и не померкнувшую за тысячу лет славу.

Дети Одина с кровью на лицах
Будут землею всею владеть
Слышащий нас песню запомнит
Память о нас не должна умереть
Юго-Западная древняя, собственная Русь (княжества Киевское, Переяславское, Черниговское, Смоленское, Волынское, Туровское) есть область Днепра, главной реки водного пути из Варяг в Греки; этому пути, следственно Днепру преимущественно, Русь была обязана своим соединением с Северо-Западною и Юго-Восточною Европою: из первой явились князья, от второй получено христианство;…» (выделено нами).

Соловьев С.М. Об истории Древней Руси.

 

ВИКИНГИ - ВАРЯГИ - НОРМАНЫ

Задолго до конца VIII века корабль стал символом духа викингов. Флотилии судов несли рослых воинов, издававших боевой клич, к дальним берегам - от Ирландии к Византии, повсюду, где они сеяли смерть и разрушения.

Ошеломленные европейцы не могли понять, что за корабли приносят в их гавани этот ужас. Эти корабли появлялись на горизонте внезапно и приближались столь стремительно, что местным жителям едва хватало времени, чтобы скрыться. Небольшая осадка и гибкий остов судов позволяли викингам буквально въезжать на берег, и тотчас на землю выгружалась вопящая боевая дружина. Что за люди были на этих кораблях, как могли они переплывать моря столько скрытно и искусно?

 

Походы  «северных людей» или «людей из моря»

(викингов, варягов, норманнов) в 9 и 10 веках нашей эры.

Этими свирепыми воителями были норвежцы, или скандинавы - собирательное название Норвегии, Дании, Швеции и части Финляндии. Для большинства из них море было неотъемлемой частицей бытия. С незапамятных времен обитатели лесистых северных краев обрабатывали землю, где она была плодородной, и обшаривали побережья, реки, фьорды, озера в поисках рыбы… или торговых партнеров.

Поскольку семейные владения передавались по наследству, как правило, старшему сыну, младшим сыновьям, надеявшимся получить свой удел в родном краю, надлежало сперва обзавестись состоянием в краю чужом. Многие скандинавы в конце концов поселились на чужбине, основав колонии викингов в России, Франции, Шотландии, Исландии, Гренландии и Канаде.

Сокровищницы свидетельствуют о том, что скандинавы привозили домой из своих странствий большое количество драгоценных металлов; в то же время видимых примет их пребывания за рубежом осталось достаточно мало. Между тем известно, что они, подобно взрывной волне, прокатились по миру далеко за пределами своей родины, изменяя - посредством торговли, завоеваний и колонизации - ход развития европейской цивилизации. В Нормандии и Киеве скандинавские поселенцы основали могущественные династии, которым в последствии было суждено положить начало Британской и Российской империям.

С весны до осени владыки морей и пираты нападали на слабозащищенные прибережные области Западной Европы, долины Сены и Луары, Бретань и Аквитанию. Анналы монастыря Сен-Вандриль-де-Фонтанель в Нейстрии - одной из провинций Франции - хранят воспоминания о варварстве викингов: "… на рассвете 13 мая 841 года ошеломленные монахи наблюдали", как украшенные изображениями драконов корабли в утренней тишине поднимаются по Сене. В Руане скандинавы задержались на пару дней, чтобы разграбить и поджечь город, после чего продолжили свой поход, "развлекаясь разорением церквей и аббатств", как написано в анналах, унося с собой распятия с драгоценными камнями, рукописи с красивыми рисунками и золотые детали алтарей. Вскоре все дороги заполнили толпы монахов и горожан, бежавших в страхе перед боевыми топорами, мечами и копьями захватчиков.

            Неуемный дух авантюризма и жажда наживы вскоре повлекли скандинавов на юг вдоль французского побережья к землям Пиренейского полуострова и Северной Африки, которыми тогда владели мавры. В 844 году флот викингов, состоявший примерно из ста кораблей, отплыл из Аквитании к северному побережью Испании, где привел в священный ужас христиан Хихона и Ла-Корунья. Продвигаясь на юг, скандинавы за две недели совершили набеги на Лиссабон, Кадис и атлантическое побережье Марокко. Затем они поднялись по Гвадалквивиру до Севильи - главного порта испанских мавров… Захватчики полностью разорили город, грабя мечети, убивая мужчин и уводя с собой женщин в качестве наложниц. Мавры нанесли мощный ответный удар, обстреляв скандинавский флот с горящей нефтью и потопив 30 кораблей захватчиков…

Тем временем в других частях Европы викинги перешли к тактике планомерных, хорошо скоординированных, длительных набегов. Теперь они уже не возвращались в Скандинавию зимой, чтобы поставить капканы на чернобурых лисиц или произвести на свет еще одного сына. Миссия викинга стала круглогодичным занятием, слишком выгодным для того, чтобы отводить ему лишь несколько погожих месяцев. Орды викингов заходили в устья рек по всему западному и северному побережью Европы, иногда используя острова как своего рода долговременные укрепленные районы. Например, остров Иль-де-Груа, расположенный у южного побережья Бретани на оживленном морском пути, безусловно, мог служить идеальным местом для логова разбойников.

Всего в 60 милях к юго-востоку от Иль-де-Груа находится Нуармутье - первое из островных поселений викингов. По свидетельствам современников, граф Ламбер, франкский вельможа, после неудачной попытки захвата города-крепости Нанта, послал эмиссаров к месту стоянки 67 кораблей викингов, бросивших якорь в дельте Луары. Граф пообещал провести корабли сквозь лабиринт песчаных отмелей к богатым городам в верхнем течении реки, если викинги по пути помогут ему захватить Нант.

Скандинавы с радостью согласились на это предложение. 24 июня 842 года, в святой праздник в честь рождения  Иоанна Крестителя, жители города  слишком увлеклись увеселениями и не заметили, как корабли викингов скрытно приблизились к городским стенам. С неописуемой жестокостью скандинавские наемники Ламбера набросились на пирующих горожан и искромсали их на куски. Захватчики зарубили епископа у алтаря его собственного собора и подожгли колокольню. В сумерках они спустились на веслах к устью Луары; их корабли тяжело осели под грузом добычи. Викинги разбили лагерь на острове Нуармутье рядом с устьем реки. Жившие на острове монахи, некогда наблюдавшие за оживленной торговлей солью и вином, были вынуждены бежать, опасаясь грядущей расправы. Таким образом, захватчики получили в свое полное распоряжение этот красивый остров и расположились здесь на зиму - словно бы, как с болью отмечал  один летописец, "они собирались остаться здесь навсегда".

Нормандия.  В Нормандии осталось мало вещественных свидетельств пребывания викингов. Со временем норманны утратили связь со своей исторической родиной, став - с любой точки зрения - французами. Но по своему духу они оставались скандинавами. В XI веке Нормандия стала наиболее могущественным европейским государством  со времени падения Рима. На протяжении шести поколений наследники Ролло (завоеватель этой франкской провинции), подобно своим предкам-викингам, совершали походы со своего нормандского плацдарма и основывали королевства в Британии, Италии и Сицилии.

Точно так же, как это произошло с Ролло и его сподвижниками, их приемники ассимилировались с культурой тех стран, которые они покорили. При этом им удалось сохранить в неприкосновенности свое духовное наследие - бесстрашие, дерзость и жажду власти, - которое предупредило колоссальные изменения  в политической жизни Европы. На востоке, в тайге и степях, населенных славянами, булгарами и хазарами, викинги тоже оказывали свое влияние, покоряя народы и определяя их историческую судьбу. На сей раз это были шведы.

Согласно летописи XII века, примерно за 50 лет до того, как Ролло утвердился в Нормандии, погрязшие в междоусобицах славянские племена  в 100 милях к юго-востоку от сегодняшнего Санкт-Петербурга уговорили вождя викингов Рюрика и его братьев Синеуса и Трувора прийти править ими и навести порядок.  Братья согласились  и основали три княжества.

Где-то после 862 года Синеус и Трувор умерли, и Рюрик властвовал надо всей обширной областью со своего трона в крепости на реке Волхов. Известная под названием Новгород, или Новый город, земля вокруг крепости Рюрика стала опорным пунктом так называемых русов (вероятно, искаженное название  населения местности Родр, впоследствии Рослаген - гористого прибрежного района в Восточной Швеции). Начиная с Рюрика и вплоть до сына Ивана Грозного Федора, эти скандинавы правили самой крупной  средневековой державой Европы - Россией.

Новгород лежал на пересечении двух оживленных торговых путей викингов. Купцы из Швеции и близлежащего острова Готланд пересекали Балтику и поднимались по реке к Новгороду, привозя разные товары: кожи, воск, янтарь, а кое-когда и рабов.

 

 

Викинг

Фигура викинга в шлеме расположена в основании этого креста из церкви Св.Андрея в Миддлтоне, северный Йоркшир. Ее окружают атрибуты власти – щит, меч, топор и копье, а к поясу викинга подвешен кинжал.

Прибалтика. Археологические раскопки позволили найти следы двух оживленных торговых городов: в Апуоле, на литовской реке Барте, и в 25 милях к северо-западу, в Гробине, Латвии. В обоих случаях остатки земляных сооружений, разрушенные укрепления и кладбища свидетельствуют о том, что некогда здесь располагались крупные  защищенные поселения.

Русы не выбирались далеко за пределы этих поселений в Восточной Прибалтике   до второй половины VIII века.

К концу IX века русы владели обширной территорией, простиравшейся от Ладожского озера к югу до Босфора и к востоку от Карпат до Волги. При Святославе - прямом наследнике Рюрика в третьем колене и первом из правителей Киева, принявшем славянское имя, - русы наконец подчинили себе мощное племя хазаров и племена так называемых "черных булгар" в Поволжье…

Святослав, мрачный и свирепый, презирал любые удобства, спал под открытым небом и вместо подушки клал под голову седло. Он брил голову, оставляя лишь прядь волос на лбу, и носил в одном ухе серьгу из двух жемчужин и рубина. Утверждают, что на поле боя он  дрался с яростью Одина, рыча как зверь, а его воины "издавали дикий, пугающий вой".

Сын Святослава Владимир придал государству русов первые черты респектабельности. В 988 году, с целью  укрепить свои отношения с Византией, Владимир принял православное христианство, загнал толпы своих подданных в Днепр, где и крестил их. Вскоре в Киеве во множестве появились византийские монахи в черных рясах, которые несли сюда не только знания, но и немалые богатства. Украинские археологи обнаружили несколько подземных палат, в которых викинги, по всей вероятности, хранили товары и продукты.

Благодаря обращению в христианство Владимир получил в жены сестру византийского императора. В ответ Владимир направил в Константинополь 6 тысяч воинов русов. Вместе с викингами-наемниками они составляли так называемую гвардию варангов. В сражениях они образовывали авангард….

С незапамятных времен землевладельцы всех категорий - от освобожденных рабов, владевших крохотными клочками земли, до ярлов, имевших огромные угодья, и даже королей, распоряжавшихся  собственными наделами, - собирались на местные ассамблеи, известные под названием "дело".  Там избирали местных вождей, принимали законы и установления, касающиеся  собственности, кражи овец или кровной мести. Однако в жизни викингов присутствовала новая внутренняя сила, несравненно более влиятельная, нежели любой руководящий орган,  и наполнявшая эту жизнь особым содержанием.

В моральном кодексе  викингов центральное место занимал "drergeskapur". Это понятие включает целый ряд качеств, которые считались обязательными как для общества в целом, так и - в особенности - для тех, кто мог прослыть героем в глазах соотечественников. Самоуважение, честь, безупречная репутация ставились превыше всего, а строиться они могли лишь на прочном основании беззаветной верности семье и товарищам. Все стороны жизни определялись обычаями; обычаями гостеприимства и подношений, клятв и мщения, добрых дел на благо общества, таких, как строительство мостов или храмов.

Вожди были обязаны демонстрировать мужество, стойкость, верность друзьям, правдивость, красноречие и тягу к жизни наряду с готовностью бесстрашно и без колебаний встретить смерть.

Наименее существенными, хотя и необходимыми, представлялись правила приличия для гостей. "Кто засиживается в гостях, злоупотребляя гостеприимством добрых хозяев, - поучает "Havamal" (поэма- кодекс поведения викингов), - начинает смердеть". Если же упомянутый гость вдобавок хватит лишку, соблазнившись элем, поэма напоминает, что выпивка и езда верхом несовместимы.

По словам одного автора  викинг следует идеалу: будь велик, будь бесстрашен, будь всегда на виду. Будь викингом, будь в три раза больше, чем на самом деле. Все остальные - берегитесь!

У них (викингов) нет ни деревень, ни хозяйств, ни полей. При рождении сына отец подходит к новорожденному с мечом в руке; опуская меч, он произносит: "Я не оставлю тебе ничего; все, что тебе нужно, ты завоюешь мечом!"

Берсеркеры. Из многих сотен слов и географических названий, вошедших в английский язык из староскандинавского, самые жуткие ассоциации вызывает слово "berserk" - "неистовый". И отнюдь не случайно. Чтобы разгромить врагов у себя на родине или в дальних походах, вожди викингов часто пускали  в бой особые отряды свирепых воинов, которых называли "берсеркерами", то есть "медвежьими куртками" - очевидно, потому, что они носили одежду  из медвежьих шкур.

Поклоняясь Одину, богу воинов и завороженных, берсеркеры следовали его заветам, пренебрегая даже самыми святыми узами - кровными; они бросались в бой очертя голову, вероятно, находясь под воздействием самогипноза, галлюциногенных грибов или других наркотических веществ. Саги сообщают, что они вопили и прыгали, иногда срывая с себя одежду, и были абсолютно нечувствительны к боли и ранам. По словам историка XIII века, "подобные бешенным псам или волкам, они грызли собственные щиты; они были сильны, как медведи или вепри; они повергали врагов наземь, их не брали ни сталь, ни огонь".

Выдержки из книги -Викинги: Набеги с севера / Пер с англ. М.: ТЕРРА, 1996 (Энциклопедия "Исчезнувшие цивилизации").

Календарь новостей
«  Август 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031
Форма входа
Друзья сайта
Вы можете стать нашим другом. Напишите и мы обязательно ответим.
Статистика